• Гость
    Гость

    Охоты в России. На уток

    Охоты в России. На уток.

    Для дневки в таких местах утки выбирают тайные притоны, приуроченные обычно к самым труднодоступным и потому не посещаемым людьми плесам, укрывшимся среди сплошных зарослей тростников, непролазных кочкарников или глухих, заболоченных участков леса. Обнаружить их трудно, добраться до них еще труднее. Топь, валежник, кочки, зыбящиеся под весом человека сплавины, стоящая стеной тростниковая крепь, где метровым слоем слежались завалы старых стеблей, а растущие — тверды, как бамбук, и резучи, как бритва. И все же неуемная охотничья страсть, надежда на богатую охоту и полное отсутствие дичи в доступных угодьях толкают нас на преодоление этих преград. Чаще всего мысль о существовании утиной сидки возникает во время охоты на перелетах, когда утром удается заметить, что многие проносящиеся в поднебесье табунки дичи придерживаются одного и того же направления и над каким-то определенным местом снижаются и исчезают с глаз. Значит, есть там у них присада, и желание отыскать ее не дает уже нам покоя. Если мы знаем, что там, куда летят утки, есть какой-то подходящий водоем, то задача сводится к тому, чтобы до него добраться и проверить — действительно ли птицы избрали его в качестве своего дневного убежища. Когда же ничего определенного нам не известно — приходится искать. Вот перед нами массив старого ольхового леса. Его темная зелень тянется по долине, где весной в половодье все бывает залито водой, а сейчас только желто-зеленая жижа сочится и скапливается в ямах между серыми, корявыми стволами. Ни дороги, ни тропки — люди сюда не ходят, так как внутри, видимо, нет покосов, а собирать тут нечего. С бугра, откуда мы смотрим на всю эту безнадежность, не заметно ни одного просвета, где можно было бы предположить наличие какого нибудь озерка или речушки, но ведь именно сюда шла утром дичь, именно над этим ольховником мы теряли ее из вида. И мы обрекаемся — сходим с суходола, где так приятно обдувало ветерком и ласково пригревало осеннее солнышко, и лезем в душную заболоченную чащу. Ноги на каждом шагу проваливаются и вязнут в зловонной черной няше, комары жалят немилосердно, на лицо липнет паутина, ветки ивняка, перевитые какой-то зеленой дрянью, не дают хода. Куда идти, где искать? Ни малейшей уверенности в том, что мы что-то отыщем, нет, но охотничье упрямство мешает нам бросить эту, как теперь кажется, безнадежную затею. Впереди засветлело, завиднелись зеленеющие от ряски довольно большие лужи, но мы не обольщаемся — утиную сидку редко когда обнаружишь глазами, о ней, обычно еще не видимой, гораздо чаще извещают шумные взлеты напуганных нашим приближением птиц. Вот и здесь то же самое — воды порядочно, а дичи..? Даже следов ее пребывания нет. Снова продираемся сквозь заросли, прыгаем с кочки на кочку, вязнем в болотной жиже и клянем про себя и это проклятое место, и уток, и собственную настырность. Бывает, что так и промучаешься весь день, ничего не обнаружив, но зато, если повезет,— какое чувство величайшего удовлетворения и гордости за свою настойчивость переполняет душу. Вот где-то впереди захлопали крылья. Мы слышим: один, второй, третий взлеты; видим: в просветах крон мелькают рыжеватые тени улетающих птиц и, наконец, вздрагиваем от внезапного гула взлетевшей утиной стаи. Еще сколько-то десятков шагов, и мы оказываемся у заповедного места. Между редкими коблами усохших ольх, окруженный уже желтеющими зарослями рогоза, протянулся узкий и длинный плес. Вода чуть ли не сплошь покрыта утиными перьями и пухом, осока на кочках примята, вытоптана и белеет от птичьего помета, зеленые островки ряски во всех направлениях искрещены утиными «проплывами», а грязь — отпечатками перепончатых лап. Итак, мы нашли то, что искали! Теперь главная задача — отыскать кратчайшую дорогу к суходолу, запомнить ее, а еще лучше — наметить затесками, сломанными ветками и иными знаками, которые помогут нам ночью, перед утренней зарей, отыскать сидку. Сейчас нам тут делать нечего -если какая-то часть улетевших уток и вернется, то пальба по ним только испортит утреннюю охоту. Сколько бы мы ни метили, ни прочищали и ни улучшали (устраивая на наиболее топких местах клади из жердей) дорогу, а ночное возвращение по ней — поистине «казнь Египетская». Поэтому выходить из дома нужно заблаговременно, чтобы быть на месте с первыми признаками рассвета. Добравшись до уже знакомого плеса, выбрав какое-либо укрытие, обеспечивающее наилучший обзор, мы ждем, отгоняя дымом сигареты назойливое комарье. Тихо, пусто, мертво. Ни признака жизни, ни намека на присутствие дичи. Над тускло поблескивающей водой поднимаются, клубятся клочья тумана, и белая его пелена все утолщается и пухнет, поглощая кусты, основания древесных стволов, и холодной сыростью забирается нам под телогрейку. Начинает светать. Я не знаю почему, но на сидках первых появившихся уток всегда прозеваешь. Как ни верти головой, как ни вглядывайся, а они ни оттуда, ни отсюда неожиданно шлепнутся на воду, иногда чуть ли не рядом. Может быть, дело в том, что над сидкой они никаких кругов не делают, а сразу же идут на посадку, может быть, пролетающих птиц плохо видно на фоне еще темного леса. Так или иначе, а охота начинается всегда неожиданно, а начавшись, идет уже без проволочек. На привычное обжитое место дневки утки порой начинают сыпаться, как из мешка. Табунок за табунком, отдельные особи, целые стайки поодиночке и сразу по нескольку выныривают из-за стены леса и то лощат, то чуть ли не пикируют на воду. Они точно накрывают охотника, едва успевающего перезаряжать ружье. Правда, длится это обычно недолго, каких-нибудь 30—40 минут, и потом все кончается. Редко-редко появится задержавшаяся на ночной жировке крякуха или стайка чирков, упорно не желающих расстаться с привычным местом, но это уже случайность. Остается собрать добычу и следовать домой. Охотиться на сидке изо дня в день нельзя — две, иногда три раза подряд, и утки полностью прекращают на нее прилетать. А вот если, постреляв одно утро, мы делаем перерыв и в течение нескольких дней даем птицам успокоиться, то можно время от времени на протяжении всей осени повторять охоту. Мешает этому обычно лишь то, что наши коллеги по страсти, как правило, зорко следят друг за другом и, услышав где-либо интенсивную утреннюю стрельбу, пускаются в розыск, следуют нашими путями и, обнаружив желанное место, вносят свою посильную лепту в его эксплуатацию. Коллективного же нашествия ни одна сидка, конечно, выдержать не может и быстро прекращает свое существование. Как уже упоминалось, на всех перечисленных летне-осенних охотах по водоплавающей дичи мы почти неизбежно теряем какое-то количество не только подранков, но и намертво битых птиц. Статистика показывает, что размер таких потерь от числа упавших после выстрела уток доходит до 30— 50%. По-настоящему помочь тут может только хорошо работающая, т. е. отыскивающая и подающая хозяину убитых птиц, собака. Ею может быть легавая любой породы, спаниель, лайка, фокстерьер, гончая и даже приученная к такому занятию дворняжка, но по ряду соображений пальма первенства здесь должна быть отдана спаниелю. С каждым годом городскому охотнику — владельцу собаки, — если он не является одновременно и обладателем автомобиля,— все труднее становится выезжать на охоту. Провоз в городском и железнодорожном транспорте четвероногого помощника превратился в настоящую проблему. Этапы, по которым идет здесь «хождение по мукам» несчастного собаковладельца, в схеме таковы. Выкроить время для поездки в районную ветлечебницу и заручиться там справкой, разрешающей транспортировку животного. В железнодорожной кассе приобрести себе билет, и не какой-нибудь, а обязательно в головной вагон поезда. Уверенность попасть в вагон спокойно зависит от проводниц и попутчиков по вагону, дабы они разрешили вам оставить собаку при себе. В противном случае вам придется устраивать ее и значительную часть пути самому и собаке ехать в пропахшем углем и наполненном грохотом переднем вагоне. Нужно только заблаговременно приучить своего питомца спокойно вести себя в различной обстановке, слушаться и любить своего хозяина и его дело, тогда почти наверняка устанавливаете дружеский контакт с попутчиками. Собака, спокойно сидящая на месте, обычно привлекает внимание и пробуждает симпатию. Даже самые яростные «песоненавистники» (убежденные, что любой контакт с собакой грозит им немедленным заражением глистами) только косятся, а на изгнании четвероногого пассажира не настаивают. Хозяину важно уметь найти контакт с собакой и с попутчиками. Среди охотничьих собак спаниель занимает несколько обособленное положение. С одной стороны, он, как пойнтер или сеттер, является типичным «птичником». С другой — в его работе нет присущих легавым широкого, стремительного поиска, картинной потяж-ки и, главное,— стойки. Вертя обрубком хвоста, с развевающимися ушами носится он вокруг хозяина, отыскивая и выгоняя затаившихся птиц. Ничто его не держит. Он смело лезет в крапиву, в заросли колючих кустарников, в затопленные водой кочки и камыши. Вот он причуял что-то, заспешил, загорячился, запрыгал из стороны в сторону. Все его поведение говорит о том, что дичь где-то тут, близко и нужно готовиться к выстрелу. С кряканьем поднялись из осоки две матерки и тяжело шлепнулись на другой берег после вашего дуплета. Почти одновременно раздается и третий всплеск. Это спаниель плюхнулся в воду, поплыл за добычей. Одну крякуху он нашел сразу, вынес, бросил у берега и торопливо отправился за второй. Слышно: он пыхтит и шлепает в тростнике, преследуя подранка и временами даже взвизгивая от азарта. Через несколько минут собака уже плывет к вам, сжимая в пасти еще живую крякву. На перелетах и при охоте на дневках нет ни малейшей необходимости отрываться от дела для поисков и собирания добычи — собака всех упавших птиц разыщет и принесет. Мало этого: кончился перелет, вы сходите с места и направляетесь туда, где стоял и довольно много стрелял ваш товарищ. Застаете его в расстроенных чувствах, так как из сбитых им четырех уток он нашел только одну, вымок, пока тщетно искал остальных, и сетует на свое невезенье. Выяснив, где птицы упали, вы посылаете спаниеля в поиск, сориентировав его для быстроты дела брошенными в нужном направлении палкой или комком земли. Песик деловито исчезает в камыше, и видно только, как от его движения качаются стебли. Если утки действительно падали (бывает ведь, что утверждения подобного рода не всегда соответствуют истине), они через какое-то время будут найдены, вынесены к вам и займут свое место в ягдташе вашего компаньона. Натаска спаниеля относительно проста. По сравнению с легавыми от него требуется немного. Он должен: старательно искать дичь, не отходя при этом далеко от хозяина; не гнать взлетевшую птицу; отыскивать и подавать убитых. Обучение всему этому не требует от натасчика каких-то особых опыта и знаний, а значит, по плечу даже начинающему охотнику, если только он воспитал своего питомца в духе неукоснительного послушания. Непослушный же спаниель (впрочем, как и любая другая собака) не помощник, а главная помеха для охотника. Несмотря на свои коротенькие ножки, он быстро оставляет хозяина позади, уносится вперед, поднимает там на крыло все живое и, если есть для того возможность, с упоением пускается в погоню. Напрасно вы будете оглашать округу свистом, призывами и руганью — маленькая бестия, не обращая на них внимания, будет творить свое черное дело и убить вам ничего не даст. Правда, в большинстве своем спаниели умницы и довольно скоро соображают, что, действуя вне контакта с хозяином, они лишаются величайшего наслаждения — возможности схватить, обнюхать, подержать во рту так привлекающую и волнующую их птицу, поняв же, перестают уходить далеко. Но, как говорится, «пока солнце взойдет — роса очи выест». Из охот на уток мне осталось рассказать только о их осенней стрельбе с чучелами. Охота эта древняя, о чем свидетельствуют деревянные подобия уток (примитивные чучела), обнаруживаемые археологами при раскопках древних становищ человека. Там, где вдоль морских побережий, крупных рек или озерных систем искони пролегали пути пролета водоплавающей дичи, утиные чучела — непременная часть снаряжения местных охотников и тех, кто приезжает сюда поохотиться во время осеннего пролета. Когда первые заморозки разрисуют лесные опушки невообразимой пестротой октябрьских красок, когда по утрам поникшие травы серебрятся от инея, а днем на солнечном пригреве сотни маленьких паучков суетятся на концах камышин и ждут ветра, чтобы на паутинной нити-парашюте отправиться в полет к какой-то им одним ведомой цели, когда над холодно-синеющей или свинцово-серой гладью вод начинают появляться стайки не встречавшихся здесь раньше шилохвостей, свиязей, гоголей и хохлатых чернетей,— значит, пошла «северная утка» и нужно приступать к сборам на охоту. И вот мы выезжаем. До рассвета далеко, в окружающем мраке приметно поблескивают участки чистой воды и купы тростников черными расплывчатыми тенями вдруг возникают, приближаются и вновь растворяются в непроглядной ночной темени. Мы гоним лодку туда, где заросли надводной растительности поредеют и расступятся вокруг чистых, открытых плесов, ибо охота с чучелами — это охота только на чистой воде. Пусть напуганные приближением нашей лодки, невидимые, но ясно слышимые, вокруг взлетают целые табуны дичи, пусть мы повсюду вокруг слышим их голоса и всплески посадок — не соблазняться, не пробовать тут же в этом мнимом охотничьем Эльдорадо найти более или менее обширный участок открытой воды, высадить на нем чучела и засесть в ближайшей куртине рогоза. Это бесполезно, и мы только потеряем самые драгоценные для охоты утренние часы, так как все эти утки здесь только кормятся и с рассветом улетят на чистину; та же малая их часть, которая может и останется в ежеголовниках и ситниках, перемещаться не будет, чучел не увидит и к ним не подлетит. Итак... на большие плесы, туда, где уток сейчас нет, но куда они прилетят на день. Там, выбрав удобную группу затопленных кустов, куртину камыша или рогоза для того, чтобы укрыть лодку и спрятаться самому, мы, высадив на воду чучела, устраиваемся. Светает, начинает задувать утренний ветерок, и первые еще молчаливые чайки белесыми тенями появляются и исчезают, направляясь к своим кормным местам. Кое-где начинают постреливать, а вот наконец и мы видим порядочный табунок уток, идущих в нашу сторону. Вот они заметили чучела, залощили, снижаясь на неподвижных крыльях, снова набрали высоту, облетели нас стороной и, повернув против ветра, пошли к чучелам на посадку. Мы уже видим, что это красноголовики, различаем среди них светлосерых, чернозобых, рыжеголовых селезней и бурых самок, замечаем, как, приближаясь и собираясь сесть, птицы принимают в воздухе почти вертикальное положение, часто работают крыльями и, распустив свои короткие хвостики, выставляют вперед свои растопыренные лапы. Встаем им навстречу, и они испуганно взмывают веером, уходя вверх, — лучшего момента для выстрела и придумать трудно. Все чаще и чаще свистят над головой утиные крылья, в розовеющем небе глаз ловит проносящиеся утиные стайки, то и дело они поворачивают к чучелам — это идут минуты массового вылета дичи с мест ночевки. Они обычно недолги — полчаса или час максимум, но это вовсе не значит, что и охота с чучелами так же кратковременна. Она может продолжаться весь день, так как сторожкие и бойкие осенние утки, напуганные где-то появлением людей или нападением пернатого хищника, а то и просто в поисках более приятного места, часто поднимаются на крыло, перемещаются с плеса на плес и, следовательно, обеспечивают возможность продолжения охоты. Только в тихие безоблачные дни, когда к полудню начинает пригревать, а водная поверхность зеркально неподвижна, охотнику бывает скучновато. Воздух пуст, если не считать клубящихся там и сям групп визгливых чаек да представительниц вороньего племени, жадно высматривающих потерянных охотниками подранков. Вдалеке, на открытых чистинах мирно застыли на воде неподвижные скопления дичи, дразнящие, соблазняющие и недосягаемые. Смотришь на них и молишь судьбу о появлении рыбачьей лодки, или подорлика, или любого другого хищника, ну хоть кого-нибудь, кто нарушил бы безмятежный отдых всей этой публики. Молишь о ветре, молишь о волне, способных потревожить утиные стаи, а время идет... и ничего не меняется. Поистине на этой охоте по отношению к погоде подходит поговорка: «Чем гаже — тем глаже». Буря, белые гребешки вспененных волн — вот что нужно, что-бы дичь не засиживалась, а охотник не скучал. Понятно, что на успешность охоты оказывают громадное влияние количество и качество используемых охотником чучел и умение их правильно высадить. В отличие от многих наших зарубежных соседей (охотники США и Канады, например, высаживают иногда по 100 и более чучел каждый) у нас редко используется большое их количество — 10 или 20 штук на охотника Считается достаточным. Объясняется это тем, что, во-первых, приобрести хорошие чучела трудно, во-вторых, перевозить их довольно сложно и, в-третьих, при нашей технической оснащенности (лодка или челнок, приводящиеся в движение веслами или шестом) на высадку 3—4 десятков чучел и их собирание после охоты уходит пропасть времени. В ветреную погоду или на сильном течении с этим делом и вообще замучаешься. Этими-то причинами и определяется наша умеренность в данном вопросе, хотя несомненно, что чем больше у охотника «высадка», тем активнее на нее реагируют утки. Нашей промышленностью в совершенно недостаточном количестве выпускаются резиновые утиные чучела. В большинстве случаев это довольно жалкие подобия изображаемых ими птиц, далекие от совершенства и по форме и по окраске, хотя отдельные предприятия (например, завод в Омске) выпускают продукцию вполне удовлетворительную. Изготовление чучел размером значительно больше, чем изображаемая ими утка, широко используемое на западе, у нас не в ходу. Охота с чучелами возможна не только с лодки. Там, где глубина воды позволяет ограничиться гидрокостюмом или высокими сапогами, охотиться можно с берега или с «сидушки», т. е. втыкаемой в дно водоема скамеечки. Общая продолжительность охоты с чучелами определяется условиями погоды. Пока водоемы полностью не сковало льдом, пока на них сохраняются незамерзшие участки воды, на них продолжает держаться дичь — можно охотиться. Охота становится даже более добычливой, так как утки концентрируются там, где сильное течение, либо поднимаемые ветром волны задерживают образование льда. Даже напуганные выстрелами птицы раз за разом возвращаются на такие незамерзшие разводья. Но, наконец, зима вступает в свои права и охоте приходит конец.

    Ярослав Русанов

    Журнал "Охота и охотничье хозяйство" №9, 2001 г.






    Обратная связь


    Комментариев нет



    Для публикации сообщений создайте учётную запись или авторизуйтесь

    Вы должны быть пользователем, чтобы оставить комментарий

    Создать учетную запись

    Зарегистрируйте новую учётную запись в нашем сообществе. Это очень просто!


    Регистрация нового пользователя

    Войти

    Уже есть аккаунт? Войти в систему.


    Войти

  • Похожий контент

    • Гость
      От Гость
      Начну с количества, качества и вида утиных чучел, необходимых для успешной охоты. Первое: чем больше – тем лучше. Второе: минимальное количество – 6. Пять самок и один селезень. Это минимальное количество, которое вы ещё можете считать, что охотитесь с чучелами. Но отмечу сразу – если в 200 -300 х. метрах от вашей "засидки" выставит 15-20 чучел другой охотник, только "обезумевший от любви" селезень или раненная одиночка подсядет к вашим чучелам, особенно если вы охотитесь на открытом водном пространстве. У меня было 32 чучела резиновых уток совдеповского производства и раскрашены они были скорее схематично, чем художественно. Из них: 20 –"кряковые" , 5- чирки, остальные - нырковые, гоголи и чернеть(самки). Раскрою ещё секрет, а может уже и не секрет – на чучела кряковых уток подлетают все остальные виды, а вот кряква на чучела других уток реагируют слабо – даже весной! Главным их достоинством была компактность и они не бликовали!
      Основные правила успешной охоты.
      1) Приезд к месту охоты - заблаговременно, за день два, до открытия охоты.
      2) Разведка местности (акватории), выбор наиболее удачных мест (заводи, мыс, протоки и.т.п.)
      3) Определение "трасс" пролета уток утром и вечером (они могут отличаться).
      4) Постройка шалаша (засидки) с максимальной возможной маскировкой из материала произрастающего рядом (трава, ветки).
      5) Мысленно выбранная схема расстановки (с учётом прогноза погоды на день охоты).
      6) Расстановка с вечера для охоты утром.
      7) Изменение схемы с учетом изменения условий (ветер, штиль, изменение маршрута пролёта уток- такое тоже бывает)
      8) Экипировка охотника (камуфляж, хороший манок, патроны с соответствующими номерами дроби (ну и голова должна вращаться, как минимум на 180 градусов)
      9) Анализ неудачного исхода (облёта) и корректировка действий (изменение схемы, смена места).
      Схемы расстановки
      Я применяю 4 основные схемы 1) Крючок 2) Крючок с разрывом 3) Клин 4) Подкова
       
       
      Начинать надо с разведки местности, определения путей пролета и построения засадки- это одни из основных составляющих успеха. Засадку (шалаш) лучше делать на одного – двух человек с бойницами на все стороны (минимум на – 4. Расстояние при расстановке чучел не менее -50 см. Обязательно выставляем одну самку на свободном пространстве (на рисунках она обведена прерывистым кружком). Это и будет местом подсадки уток Таких мест можно сделать два (рис 2). При удачной (правильной) расстановке я вычислял точку стрельбы на подлёте, и промахи случались только по моей вине. Я не зря сказал про точку стрельбы - считаю стрельбу по сидящим уткам не спортивной, она оправдывает себя только с точки зрения количества добытой дичи. Много ли надо ума пристрелить сидящую на воде утку? Другое дело - в полёте! Если неправильно взят "вынос", у утки есть шанс улететь не видимой. У утки тоже должен быть шанс! И второй аспект - меньше шансов повредить чучела, кстати, хорошие чучела стоят недёшево. О чучелах. Они должны быть, как минимум полноразмерными или немного больше (магнум), хорошо раскрашены и не бликовать! Это основное условие. Даже плохо раскрашенные чучела будут работать лучше, чем бликующие. Многие считают, что нет необходимости подбирать с воды убитых уток. Да, если они плавают животом вниз. Если у сбитой птицы живот – белый (чернеть, гоголь, шилохвость), их необходимо убрать, как можно скорее, т.к. положение утки – на спине – не естественно для живой особи. Подранков нырковых уток достреливайте сразу - иначе уйдут (ныряют они не хуже тюленя). Советую научиться определять уток по профил ю в полете – тогда сможете предположить, как поведет себя та или иная утка при подлёте к вашим чучелам, а они все ведут себя по разному – можете мне поверить! Кстати по последним данным ученых, кряква одна из немногих водоплавающих птиц, которые видят в цвете – отсюда, их недоверчивость и осторожность. Подманить матёрого селезня вне брачного сезона - верх совершенства, поэтому на 10 стреляных уток, кряковых, как правило, 3-4 и из них только один "матёрый", а то и ни одного. Хорошее подспорье в охоте на чучела – манок. Лучшие манки – деревянные и пластиковые производства Германии, Италии, США, но иногда попадаются неплохие наши отечественные (деревянные). Не поленитесь прямо у прилавка проверить его на звук. Ещё лучше если кто – то из ваших друзей "погудит" в него с расстояния 10-15 метров, а вы послушаете звук. Не должно быть хрипящих и дребезжащих ноток - звук должен быть чистым! Вообще, "манить" – искусство и если вы им не обладаете, учитесь у уток, а пока лучше завидев уток за 200-300 метров, два – три раза дунуть в манок и отложить его в сторону т.к. при неправильном извлечении звука или звука другого вида уток, вы только отпугнёте потенциальную добычу. Одежда – лучше камуфлированная по сезону, подойдёт спецодежда военная, исключить шевеление с момента обнаружения подлетающих уток. Дробь не крупнее №3 , лучше №5-№7. Стрельба не далее 35 метров. Я, правда, сбивал даже гуся и тетерева и утку на 100 шагов, но это скорее исключение, чем правило. Удачи вам! Ни пух, ни пера!
      С уважением Игорь Маршук (phoeniks), охотник со стажем, чемпион России по таксидермии P.S. Если правильно выставить чучела – утка сядет не туда, куда хочет она, а там где хотите вы!
    • Гость
      От Гость
      … Прошла неделя, другая. Жара спала и можно выдвигаться на охоту. После обеда в субботу решаем выезжать, проверив несколько известных в районе предполагаемой охоты больших и малых заросших и не глубоких водоемов. В начале сезона утку нужно искать на небольших калужинах, степных мелиоративных канавах и мелких речках. Желательно, чтобы там присутствовала ряска, которой так любят кормиться птицы, находясь на воде. В это время утка взрослая еще линяет и попросту не может подняться на крыло. А молодая же по привычке так крепко таится и, поэтому взлетает лишь тогда, когда буквально на неё наступает охотник.
      Поехали вначале мы на заросший извилистый ручеек в старой балке. Таких в округе великое множество. Жаль не везде в них бывает каждый год вода.
      На этот раз нам сопутствовала удача. Воды оказалось вполне достаточно для дичи. Рядом поле с неубранными до конца зерновыми культурами. Стало быть, есть, где птице покормиться на полях, а потом совершить перелет на воду, на запивку. В таких местах уже позже, после начала сезона охоты, как только окончательно сменится и подрастет маховое перо на крыльях, утки совершают ежедневные утренние и вечерние перелеты. Охота на перелетах одна из удобных и добычливых для тех охотников, кто хорошо стреляет. Подстреленная дичь падает на открытое место и её легко найти добрать не оставляя при этом подранков. Стрелять, конечно же, всегда необходимо стремиться наверняка и в меру соблюдать дистанцию. Если удается, заметив заранее место кормежки на поле, можно успешно поохотиться на птиц и там.
      В начале сезона и при охоте с подхода на небольших водоемах универсальна будет дробь № 6, вполне годится и № 7, но это когда птица поднимается совсем близко и еще не обросла крепким пером с подпушком. Позже, через месяц на перелетах и при стрельбе на больших озерах необходимо применять дробь № 5, № 4 или № 3. С подхода к широкому водоёму, когда неизвестно откуда поднимется дичь, весьма разумно применять дробь по-крупнее, во всяком случае, дробью № 4 можно бить утку и с близкой и дальней дистанции, но заряжать желательно без контейнера. Так же применимы на этой охоте и, патроны дуплекс с номерами дроби 7/3, 7/5, 6/4, 6/2. Однако универсальной утиной дробью на весь сезон стоит признать пятерку и, только когда совсем наступит глубокая, поздняя осень, а утка покроется слоем подкожного жира, сбиваясь на большой воде в большие стаи для отлета на юг, то при охоте на большой дистанции применима дробь № 3 и даже № 2. Так что к выбору дроби в зависимости от размера водоема и сезона охоты, нужно относиться всегда разумно.
      Поставив автомобиль неподолеку от предполагаемого болотца, стараясь не хлопать дверцами и, излишне не шуметь выходим из машины. Собираем ружья и, определив для безопасности самих охотников, кто в каком направлении стреляет в случае подъема утки, двигаемся в нужном направлении. Сектор обстрел всегда важно обговорить заранее, дабы в горячем азарте не случилось беды, среди участников охоты! Это непременное правило проведения коллективной охоты на все времена.
      …Трава по пояс, кругом бурьян. Идти становится все труднее. Как бы не были высоки сапоги, всё равно в них попадает мелкий сор. Здесь как нельзя, кстати, требуется вейдерсы или нижний комлект от химзащиты ОЗК. Весьма удобная вещь и утку достать и по зарослям камыша лазать, продираясь сквозь чапыжник. А уж если утренняя роса, то вообще можно промокнуть с ног до головы без этой нужной принадлежности утятника. Хорошо коли еще во всю тепло и можно быстро обсохнуть погреться на солнышке, а ну как уже прохладно становится и погода уходит в осень, тут уже и заболеть недолго.
      А вообще: « Лучшие вещи в мире - это ружьё и болотные сапоги», писал В.В. Бианки.
      Некоторые охотники - утятники в начале сезона зная, что предстоит вытаптывать утку из самой болотной крепи, одевают на себя старый спортивный костюм, дабы не порезаться о листья очерета и острой осоки, крепко шнуруют кеды, берут в руки ружье, патронташ и прям так отправляются в самые дебри утиного эльдорадо. Когда тепло и ты еще достаточно молод и чувствуешь в себе для этого силы, такой вариант вполне подходит для бродовой охоты. Пожалуй, самы е яркие моменты охоты и запоминающиеся выстрелы выпадают именно таким охотникам, смело отправляющимся в загон вышугивать уток на тех, кто в силу тех или иных причин остался на берегу. Собака на этой охоте в любом случае предвещает успех и 80% добор подранков. А где-то в коряжистой топи без верного четвероного друга и вовсе не обойтись. Именно после удачного, казалось бы, выстрела и безуспешных часовых поисков упавшей утке, любому охотнику приходит мысль, что без собаки это не та охота. Горечь потерь и разочарований от напрасно загубленного подранка всегда будет присутствовать в душе каждого из нас, кто так страстно и искренне любит утиную охоту.
      Неспешно обойдя большую часть ручья, мы ничего не вспугнули. Хотя и понимали - утка есть, но сидит крепко и об этом нам свидетельствовали следы утиных лапок на грязи и небольшие перышки, плавающие среди зарослей у кромки берега.
      Решаем, несмотря на дискомфорт продираться дальше… и вот на нашем пути стала появляться ряска, излюбленное лакомство и богатая белком пища для уток. Так, так, так, а вот и наплывы. Уже хорошо, значит мы близки к своей цели. Стою на берегу неглубокой канавы, слегка поросшей болотной растительностью. Внимательно всё оглядываю. Подходит Сергей. Неспешно делимся впечатлениями. Строим планы, куда теперь еще проехать, какие проверить в округе водоемы.
      Неожиданно из-под самых ног, в полуметре от берега, с воды слегка заросшей редкой растительностью, не выдержав нашей болтовни, взлетает крупный крякаш! Именно так крепко он сидел, таясь, но я же вроде внимательно всё осмотрел. Как такое может быть? Вот так оно всегда и бывает.
      «... Когда её совсем не ждешь, И каждый вечер сразу станет так Удивительно хорош…»
      Молниеносно взлетает приклад в плечо и гремит выстрел из легкого помпового ружья, длина ствола 540 мм. Утка не успев высоко подняться и, далеко от меня отлететь, с подломленным правым крылом тряпкой падает на соседний бережок в нескольких метрах, в ярко-зеленые заросли крапивы. Вот он долгожданный миг удачи! Эх, фотокамеру бы сюда, дак нет же, осталась в машине.
      «И ты поешь … Сердце, тебе не хочется покоя. Сердце, как хорошо на свете жить».
      Не это ли имел в виду, когда писал эти прекрасные строки В. Лебедев-Кумач?
      Радость обуяла нас обоих. Вот она добыча рядом, стоит только шагнуть в воду и выбраться на другой берег. Пытаюсь так и поступить, но не тут-то было. Глубоко. Предлагаю Сергею - обойти препятствие справа и зайти по-сухому к сбитой утке… Он быстро двигается в нужном направлении и там, через минуту гремит дуплет. Смотрю в ту сторону и вижу улетающую утку. Вскоре он появляется в зоне видимости и продвигается к месту падения птицы. С этого берега всё казалось иначе и просто. А там трава по грудь и в этих зарослях легко потерять битую дичь, а уж подранка так и наверняка. Он внимательно ищет, но ничего нет. Собираемся все вместе и тщательно прочесываем тот участок, где могла затаиться дичь. Но, увы. Как жаль, без собаки эту потерю, пожалуй, нам не найти. Ох, как досадно. Что ж я не двинулся вброд то, сразу после выстрела. Пока длился шок у сбитой птицы можно было сразу отыскать подранка, а так спустя время он мог отойти от места падения и затаиться. Поискав с полчаса в высокой и частой растительности, решаем отъехать проверить еще одно болото, а на вечерку вернуться сюда заодно и снова поискать подранка, а вдруг он выйдет сам на открытую воду. Так и поступаем. Проверив соседнее большое болото, понимаем, что прилет тут будет и утка, судя по оставленным, известным любому охотнику следам есть. Но водоем большой, топкий, если и собьешь, то достать будет сложно без собаки. А зачем понапрасну губить дичь? Сергей решает утолить свою неуемную охотничью страсть и неспешно обходит по периметру бывший некогда большой пруд, надеясь вытолкнуть птиц из зарослей камыша…
      Внимательно наблюдаю в бинокль за ним и всем вокруг. Вот видно поднял он бекаса, но отпустил без выстрела. Маловата будет, однако, утка осенью в большей цене. Неспешно продвигаясь, тем не менее, он неожиданно быстро для меня оказался уже у машины. Собираемся все вместе, складываем разряженные предварительно ружья в багажник и едем к нашему заветному месту, на вечерку, где мы оставили своего подранка.
      …Еще немного, еще чуть-чуть и мы на месте. Ставим автомобиль неподалеку. Идем в поиск. Следует шумный подъем. Выстрел и мимо. Но утка есть и значит не зря мы тут, и это радует. Вечерка обещает быть! Продвигаемся к месту падения нашего давешнего подранка, опять все тщательно обыскиваем, но нет или спрятался или мы окончательно затоптали его в густой растительности, заломленных камышей.
      Вдали раздаются жалобные крики журавлей. Прислушиваемся. Где-то не очень далеко в поле, они совершают свой обряд. Внимательно в бинокль пытаюсь разглядеть хоть что-то. Вечереет и над ближнем озером видно, как летают утки, но птицы с окрестных полей над нами пока летят высоко, напрочь игнорируя нашу небольшую мочажину. Возможно, нам сегодня и предстоит пострелять хорошо, но позже. На миг вдали смолкли крики журавлей и, через некоторое время до слуха доносится бормотание тетеревов. По осени так бывает. Не разберешь. Ждём прилёта. Вот снова доносится курлыканье журавлей. И появляется небольшая стайка в пять птиц. Они покружились поодаль и, перекликаясь, улетели на дальнее озеро. Тепло. Комаров нет. Красота. Проходит одинокая утка, рядом, но поздно заметили и отпустили без выстрела. Она спланировала и села вглубь камыша. Ждем следующих птиц. Внимательно оглядываюсь и начинаю манить в манок, едва заметив на подлете пару уток. Похоже, нас услышали, и парочка подворачивает на выстрел к Сергею. Бот, бот - мимо! Птицы стремглав проносятся дальше. Внимательно наблюдаю за ними, призывно маню. О, удача молодые птицы возвращаются ко мне. Но темнеет быстро и гораздо сложнее уже заметить цель. На фоне неба еще можно, а вот у стены камыша не видно не зги. Гремит выстрел. Только повезло опять не мне. Жду свою утку. Манок к губам – Кря, кря, кряя. В углу водоема слышно отозвалась утка. Начинаю перекличку. Она зовет к себе, я крякаю в ответ. В итоге птица не выдержав и, призывно отзываясь, летит на меня. Слышу ее подлет и ответные кряканья, но не вижу саму. В какой-то миг она показывается совсем рядом в нескольких метрах и пытается сесть прямо мне на голову, чуть не сбив меня с ног. Стреляю и безбожно мажу. Второй выстрел сделать не могу. Матерый, крупный крякаш улетает дальше. Подходит еще один участник охоты и у него из-под ног там, где только что стоял и стрелял я, взлетает еще одна птица. Надо же как крепко сидят утки. Выстрел и опять мимо. Немного постояли, послушали тишину, вроде замерло всё до рассвета. Охота на сегодня окончена. Разряжаем ружья и направляемся к машине. Итог – дичь есть, утки летали, мы стреляли. Одну сбили по-светлому, но не нашли. Что ж едем ужинать и ночевать домой, а завтра по-темному всё начнем сначала. …Еще затемно мы на месте. Сидим, ждем. Ночь переходит медленно в рассвет. Постепенно сереет восток. Пора. Переобувшись в сапоги и собрав ружья, осторожно выдвигаемся к воде. Да, а роса то, обильная, теплым обещает быть предстоящий день. Однако, не пройдя и половину пути, вымокли до колен. Вот тут и понимаешь, для чего нужны забродни – болотные сапоги. Натянул их повыше и порядок – сам сухой. А так брр… холодно ж. Ну что ж, ни зима – обсохнем. Идем к тому месту, где вчера сделали подранка, вдруг впереди среди свежих наплывов среди ряски замечаю волну и затем крупную ондатру. Ага, вот оно что. Вот тут кто в тереме живет. Поодаль взлетает одинокая цапля. Значит место не пуганое, хорошо, но пройдя весь путь до конца, так никого из уток не подняли. Жаль. Значит, едем на пруд, посидим с удочкой, пока не просохнет роса. Затем часам к 10 утра еще раз вернемся и прочешем эту местность. Сказано сделано. Пока ехали на рыбалку, включив печку, изрядно согрелись и, что-то расхотелось выходить из тепла. У воды поутру свежо. Молодежь достает удочки насаживает наживку и ждет поклевки. Охотники постарше, сонно дремлют в машине. По небу неспешно плывут облака, отражаясь в водной глади пруда. На берегу тут и там проверяют свои снасти, попутно зевая при этом другие рыбаки. Поклевок ни у кого нет. По воде пошла рябь, и ветерок пригнал, чьи-то перья. Когда они оказались рядом, то стало ясно - повезло кому-то накануне с уткой. Значит, был и вечерний шулюм. Хорошо. Порыбачив еще с час и так, ничего и не поймав, сворачиваем удочки и возвращаемся на наш бочажок. Идём все внимательнейшим образом, осматривая вокруг прибрежных зарослей ручья. Солнышко начинает понемногу пригревать. Дойдя до конца зарослей камыша, на чистом плесе с воды в нескольких метрах от нас поднимается кряковая утка. Гремит мой выстрел, утка падает на воду, тут же стреляет Сергей, дичь плывет к берегу. Подранки всегда, будучи ранеными, с воды стремятся достичь береговой линии и там затаиться. Часто там и погибают, оставаясь не найденными безсобачными охотниками. Сергей стреляет еще раз и прекращает мучения подранка навсегда. Я лезу воду пытаясь достать битую дичь, но глубоко. Приходится одному из нас возвращаться к машине за удочкой. С помощью спиннинга быстро достаём утку и осматриваем. Перебито крыло, задета тушка, и последний выстрел пришелся по голове. Возможно это именно наш тот вчерашний подранок. Вполне довольные результатом, решаем сфотографироваться, и уезжаем домой. Оскомину сбили. Открытие состоялось, охота удалась!
      Андрей Щанников Фото автора
    • Гость
      От Гость
      Охота, утка, август! Едем? Не тут-то было. Накануне за неделю до долгожданного открытия летнее-осеней охоты, вновь установилась жаркая погода около 40°C в тени и многие даже самые заядлые охотники решили повременить с выездом до комфортного снижения температуры воздуха. В это время лучше сидеть у воды с удочкой, время от времени искупавшись и охладившись, а не лазать с ружьем по болотам вытаптывая утку. Это уже не отдых, наслаждение по такой жаре, а какое-то наказание Господне получается. Одним словом сильную жару я предпочитаю переждать. Друг как раз предложил поехать на рыбалку к реке в одно из мест, где нередко я с компанией друзей и приятелей прежде проводил праздник открытия…
      Заодно думаю там, и дичь понаблюдаю, и выстрелы охотников посчитаю. На какое болото больше приходится, куда летит утка и в каких направлениях. В былые времена на открытие там далеко слышна канонада, разносящаяся гулким эхом над рекой и часто совсем даже не по пустым бутылкам. Небольшие стайки уток, поднятые стрелками с разных уголков заросшего огромного и неглубокого водоёма, в небе образовывали огромную стаю, которая видна издалека. Дичь в пойме реки и окружающих озер всегда водится в изобилии.
      Прибыв на место рыбалки, обнаружили в округе несколько машин с отдыхающими, загорающими, которые практически не выходили из воды, с наслаждением плескаясь в реке. На берегу даже в тени находиться было невыносимо. Середина августа и такая изнуряющая жара. В округе охотников не были никого. Разве только что оставленные кострища после себя и горы напиленных дров для ночного костра да пара стреляных гильз на месте разбитого бивуака, свидетельствовали о том, что некоторые всё же выезжали на открытие сезона. Расположились неподалёку, закинули удочки. Стали ждать поклевок.
      Жарко, пора бы освежиться, и только ожидание поклевки оттягивало купание. В реке течение сильное и поэтому приходиться ловить на фидер. В заводи у бережка можно попытать рыбацкого счастья и на поплавочную удочку. Понемногу ловилась всякая мелочь, которую периодически снимали с крючка и отпускали в её родную стихию. Пусть растёт. Рассматриваю в бинокль противоположный дальний берег, у изгиба реки, где виднеются заросли камыша. Плавают какие-то желтые птенцы и крупная утка-мать. Теперь становится понятно, отчего неслышны в округе выстрелы. Весна в этом году была поздняя. Птица прилетела поздно, позже и загнездилась. Стало быть, кругом одни хлопунцы. Вот и нет на озерах охотников. Птица слишком молода, а взрослые особи, вероятно, еще меняют перо и, крепко сидят в густых зарослях, не имея возможности совершать свой полет, с воды на поле и обратно. Значит и, охоты пока нет. Что ж ловим рыбу и наслаждаемся купанием в реке. Пробыв целый день у воды, мы так и не услышали ни единого выстрела. То ли охотник весь сознательный пошел, то ли жара тому помеха, но хоть и открытие произошло накануне, а стрельбы нет! Под вечер, когда жара спала, река оживилась и, тут и там стали слышны и видны на сколь позволял глаз охватить длину реки всплески жирующей крупной рыбы. Тут и голавль, и жерех производили свои неимоверные кульбиты и, даже свечки выпрыгивая из воды. Нет-нет, да и ленивый сом, словно нехотя переворачивался, вынырнув на поверхность реки, показав себя во всей красе. Однако крупная рыба в реке есть, но как её поймать, ума не приложу. Не клюют и все тут. Впрочем, другие рыбаки, кто решил остаться в ночь, потом поведали о приличных экземплярах, выловленных на нашем облюбованном месте. Мы же решили возвращаться домой, напоследок умудрившись крепко засесть среди сухой и пыльной дороги в единственной луже, в небольшом тенистом овражке.
      Как говорится - свинья грязи везде найдёт! Пришлось возвращаться пешком через заросшее поле к отдыхающем, среди которых приметили компанию на внедорожнике и просить помощи вытолкнуть. Ребята помогли. Спасибо им. Но вытаскивая нас из грязи, случилась досадная неприятность, и крупная палка попала между колесом и бампером, оторвав его от креплений. Эх, на рыбалку всё же нужно ездить на соответствующей машине с более высоким клиренсом, да тем более по полям буеракам.
      Продолжение следует...  
      Андрей Щанников Фото автора